Как в москве дома передвигали

Здание Моссовета

Настоящим вызовом тресту стал перенос здания Моссовета. Во-первых, оно сложной формы, поэтому нагрузка по фронту здания при движении распределялась неравномерно. Во-вторых, первый этаж бывшего генерал-губернаторского дворца представляет собой бальный зал — большое пространство без несущих конструкций. В-третьих, сверху поступило указание переносить здание вместе с подвалом — там хранились важные государственные документы. И по уже наметившейся традиции здание решили двигать вместе с людьми и без отключения коммуникаций.


Есть сведения, что некоторые сотрудники треста спешно уволились, когда узнали об условиях, на которых решено было двигать дом Моссовета. Их можно понять: виновников погребения под грудой камней партийной номенклатуры ничего хорошего ждать не могло. Но Гендель и большая часть сотрудников треста были уверены в успехе. Чтобы передвинуть здание вместе с подвалом, вокруг вырыли котлован и все операции — срез с фундамента и передвижение — проходили на четырёхметровой глубине. В целом переезд прошёл успешно, но часть стен и перекрытий пошли трещинами. Впоследствии при реконструкции в дом пришлось встраивать 24 металлические колонны. Сейчас на Тверской, 13 располагается московская Мэрия.

Первые передвижки

Отвлечёмся от современности на некоторое время. Оказывается, двигать здания люди научились ещё несколько столетий назад. Примером может служить факт, что в Болонье в 1455 году итальянский архитектор Аристотель Фьораванти перенёс колокольню церкви Санта Мария Маджоре на 10 метров. Кстати, итальянец работал и в России: в 1474 году появилась крайняя нужда в архитекторе, чтобы достроить практически рухнувший во время возведения Успенский собор в Московском Кремле.

Однако вернемся к вопросу передвижки зданий. В 1812 году и русские мастера провели подобную операцию. В городе Моршанске решили передвинуть деревянную церковь. Местный староста заявил: «Сумневаюсь я что-то. Где это видано, чтобы церкви самоходом ходили?». Русский мастер Дмитрий Петров провёл операцию на самом высоком уровне. Церковь Николы Чудотворца вместе с молящимися прихожанами переехала на 30 метров.

В 1898 году российский инженер Федорович в Москве на Каланчёвке передвинул двухэтажный кирпичный дом весом 1840 тонн. На следующий год на Малой Грузинской улице начали возводить здание костёла. Два здания мешали строительству, и инженер Ростен справился с этой задачей.

С чего все начиналось

Передвижкой зданий в Москве стали заниматься еще в конце XIX века. Во время расширения пути Николаевской железной дороги (сейчас Октябрьская) под снос попадал двухэтажный особняк весом 1,6 тыс. тонн. Кирпичное здание удалось сохранить, передвинув его на 100 метров. 

Позже, спустя несколько десятилетий, уже в советской Москве началась глобальная реконструкция города. Под снос попадали многие жилые и нежилые здания, но, благодаря методу передвижке сооружений, бóльшую часть зданий удалось спасти. Тогда, в 30-е годы XX века, произошел «бум» передвижки, а возглавлял ее инженер-строитель Эммануил Гендель.

Эммануил Матвеевич Гендель родился в 1903 году и прожил 91 год. Он был крупнейшим специалистом в редкой области – передвижке и выпрямлении зданий и сооружений. Благодаря ему в Москве сохранены многие памятники архитектуры. За 70 лет активной работы Эммануил Гендель реализовал более 80 крупных проектов по всей территории Советского Союза и за рубежом. 

Дебют Эммануиля Матвеевича по передвижке здания состоялся в октябре 1935-го. Всего за 25 (по другим сведениям – за 36) дней под его руководством переносили фидерную подстанцию – небольшое двухэтажное здание весом всего в 320 тонн. Это было необходимо в связи с переносом трамвайных путей с Тверской улицы на 2-ю Брестскую. Тогда «пробную» передвижку выполнил Метрострой.

Затем, в 1936 году, была создана специальная контора «Трест по передвижке и разборке зданий», а уже в январе 1937 года рабочие треста передвинули домик Апрелевского завода грампластинок, возле станции Апреелевка Киевского направления Московской железной дороги. Здание весило 690 тонн.

В 1938 году в газете «Известия» вышла статья Генделя «Дом передвигается на новое место». В ней он делится опытом и прогнозами по передвижке столичных зданий.

«Заимствовать заграничный опыт мы не могли. Иностранные фирмы, ведущие эту работу, держат в секрете основные конструктивные элементы и расчеты. Пришлось до всего добираться самим, проверять на опыте правильность инженерно-математических выкладок. Сейчас можно сказать, что дело передвижек домов мы вполне освоили», – писал Гендель.

Эммануиль Матвеевич контролировал передвижку десятков московских зданий, среди них:

  • пятиэтажный жилой дом № 77 по Садовнической улице в связи с перемещением трассы Садового кольца при строительстве Большого Краснохолмского моста (1937 год);
  • памятник архитектуры – Саввинское подворье. Передвинули вглубь квартала по Тверской. Здание массой в 23 тыс. тонн (крупнейшее в мировой практике) перемещено без отселения жильцов за одну ночь (1939 год);
  • здание Моссовета передвинули вглубь квартала по Тверской (1940 год);
  • Глазная больница «переехала» с Тверской в Мамоновский переулок. Сложнейшая операция с разворотом здания и надвижкой на заранее построенный первый этаж (1940 год) и др.

«С каждым годом объем наших работ непрерывно растет. Расширение улиц, реконструкция площадей, прокладка новых магистралей потребуют от нас передвижки десятков жилых и общественных зданий. Передвижка домов, несомненно, найдет широкое применение и в других городах Союза», – отмечал тогда в статье Эммануил Гендель.

Москва не сразу строилась…


…и продолжает разрастаться. Но практика передвижек ушла в прошлое, и теперь маячит где-то на периферии сознания, рядом с пятилетками, стахановцами и кукурузой. Но говорят, что история всегда повторяется. Возможно ли, что здания в столице снова «поедут»?

Так на это вопрос отвечает Борис Пастернак: «С точки зрения технологической, в наше время эти работы можно было бы проводить с ещё большей эффективностью. Но сегодня сложно представить, что кто-то будет планировать такую работу. Во-первых, это связано с восприятием исторического наследия. Ведь старинные здания интересны именно на своем историческом месте. Когда они передвигаются, воссоздаются или видоизменяются, теряется их подлинность. Во-вторых, технологии шагнули вперёд настолько, что передвижение в том виде, в котором оно происходило, выглядит чем-то архаичным.

Новое строительство и развитие инфраструктуры должны учитывать старинные элементы, которые делают городскую структуру более разнообразной и интересной. В то же время новое строительство должно учитывать будущее, те реалии, которые ждут нас лет через 25».

Рубен Аракелян: «На мой взгляд, масштабные передвижки в советской Москве были связаны не с гонкой инженерных амбиций США и СССР, а с объективными причинами. Город уже не удовлетворял потребности быстро растущего населения и по плану реконструкции 1935 года основные магистрали расширяли. Сегодня Москва, как и другие мегаполисы, развивается ещё быстрее: происходит миграция, увеличивается плотность населения, возрастает количество автомобилей. Но строительные технологии колоссально продвинулись и возросли требования к условиям и скорости реконструкции городских магистралей. Подготовка к передвижению занимает не меньше полугода, а расширить дорогу иногда нужно за месяц. Поэтому сегодня проще дом снести и построить на новом месте.

В то же время мы помним множество скандалов, связанных со сносом исторических зданий. На мой взгляд, чтобы избежать возмущения общественности, в отдельных случаях практику передвижения домов можно возобновить».

Технология передвижения

О том, как двигали разного рода сооружения, известно довольно много. Впервые острая надобность что-либо подвинуть возникла в XV веке. Талантливый инженер Аристотель Фиораванти взялся перевести колокольню Санта Мария Маджоле в славном городе Болонья, которая мешала постройке зданию городской администрации. Чтобы не сносить святыню (которая, кстати, была все-таки снесена через 400 лет) предусмотрительный инженер заключил колокольню в клетку из мощных деревянных брусьев, чтобы исключить возможность возникновения трещин, а передвигали башню на полозьях с помощью системы канатов и блоков. Для того времени зрелище это было действительно впечатляющее, ведь колокольня была примерно с девятиэтажный дом, и переехала она аж на 13 метров. Кстати, в биографии Аристотеля Фиораванти вообще есть, где покопаться и чему удивиться. Например, что именно ему Россия обязана строительством Успенского собора в Кремле. Но это, как говорится, совсем другая история.

С тех самых пор принцип передвижения особенно не изменился: сначала дом укрепляют специальной металлической рамой по линии запланированного среза фундамента. Для придания особой жесткости раму соединяют поперечными и диагональными связями. Это необходимо для домов с внутренним каркасом, например с колонным залом, которые при движении могут сместиться. После того, как рама установлена, дом срезают с фундамента, под раму укладывают ходовые балки и рельсовые пути. Затем дом поднимают на домкратах, опускают на специальные катки и везут по рельсам до нужного места. Сам переезд — или лучше сказать перекат — дома занимал немного времени, а вот подготовка к нему — недели или даже месяцы.

Генеральный план реконструкции

До 1935 года такие операции были единичными, но с утверждением Генерального плана реконструкции Москвы они приобрели массовый характер. План во многих случаях предусматривал снос зданий, мешавших расширению проезжей части. Но ряд зданий решено было не сносить, а сдвинуть вглубь квартала. Специально для этих целей был создан Трест по перестройке и перемещению зданий, а работали там по преимуществу профессионалы-метростроевцы. Попробовали, передвинули шесть небольших домов, а позже поставили всё это дело на поток.

Не специалистам до сих пор кажется, что все эти перемещения – из области фантастики. Однако если соблюдать все технологические требования, дома «переезжали» безболезненно.

Здание отделяли от фундамента специальными тросами, предварительно поставив его на мощные домкраты. По направлению движения копали траншеи, на бетонное основание укладывали шпалы, а сверху катки. Дом, одетый в железный каркас, установленный на двутавровые балки и отделённый от фундамента отправлялся на новое место. Ему помогали лебёдки и домкраты, которые толкали его сзади.

Дом на Каланчёвской улице

Каланчёвская улица, 32/61

Русский опыт по перевозу и передвижению домов появился ещё до революции. Мы не будем здесь описывать все упоминания о переносе деревянных церквей и домов, а расскажем о первом опыте переноса каменного московского дома. Тем более, что он и поныне стоит на том месте, куда его переставили. В 1897 году принялись активно расширять Николаевскую железную дорогу, на пути которой и встал жилой дом. Владелица дома, англичанка Джейн Макгилл, приняла решение перенести его примерно на 100 метров от железнодорожных путей. Проект такого необычного переезда разработал инженер И. М. Федорович, он же и руководил всеми работами. Всю мебель из дома, конечно, вытащили, а также разобрали все печи и установили в цокольном этаже специальную металлическую раму из стальных кованых вагонных осей, чтобы придать ему больше крепости и устойчивости. Сам дом подняли с помощью домкрата, срезали с фундамента и двигали по рельсам. В общем-то все прошло успешно. Дом передвинули, Федорович сделал в Императорском Русском техническом обществе подробнейший доклад о своей деятельности и намеревался и дальше использовать свой опыт при расширении железнодорожных узлов. Однако применить свои знания и смекалку ему так и не пришлось.

Первый дом — не комом. Дом на Каланчёвской улице

В 1897 году началось масштабное расширение Николаевской железной дороги. В зону строительства попал особняк, принадлежавший английской подданной и по совместительству почётной гражданке Москвы, владелице цементного завода на Каланчёвской улице, Джейн Мак-Гилл (она же Евгения Ивановна Мак-Гиль). Дом бы пошёл под снос, если бы не инициатива инженера Осипа Марковича Федоровича. Он предложил перенести здание на 100 метров в сторону. Хозяйка не только согласилась на эту авантюру, но и оплатила работы.


«Здание связано в трёх местах поперёк стен железными связями; в окнах и дверях вставлены распорки. Для уменьшения тяжести здания штукатурка отбита, сняты все перегородки, двери и пол также вынуты. Внизу над фундаментом во всех стенах здания пробиты отверстия, в которые вставлены рельсы, связанные между собою соединениями и образующие неподвижную раму. Под раму подложены будут катки, и при помощи домкратов и воротов здание будет передвигаться далее по площади, сложенной из рельсов, на протяжении 20 сажен…» (Осип Федорович, журнал «Нива» за 1898 год).

За несколько дней дом весом 1840 тонн переместили на 100 метров западнее и поставили на новый фундамент. Он и сейчас стоит по адресу: Каланчёвская улица, дом 32/61.

Как двигали здания целиком в Москве

Массовые и масштабные переносы домов в Москве наблюдались в тридцатые годы. В 1936-м даже создали «Трест по передвижке и разборке зданий» во главе с инженером Генделем, который был прозван «подвижником». Его подчиненными были метростроевцы, которые знали, как прокладывать тоннели в метрополитене, и эти знания отлично послужили в передвижении зданий.

За несколько десятков лет в Москве передвинули около семидесяти домов.

В 1937-м году началась реконструкция Краснохолмского моста — его хотели не просто перестроить, но и построить новые съезды. Этой реконструкции мешал жилой дом на улице Осипенко, 77 (сегодня Садовническая, 77). Этот дом Г-образной формы был построен в 1929-м году, поэтому молодое здание решили не сносить, а передвинуть, при этом, развернув его на девятнадцать градусов.

Сложности возникли из-за болотистой почвы, на которой стоял этот дом, а фундамент просел еще задолго до решения перенести строение. Поэтому, чтобы дом выдержал, вбили сваи и завезли грунт. Это перемещение было опасным и даже названо авантюрой. Но Гендель настоял на передвижении дома и, наконец, задание было успешно выполнено. И, что интересно, во время перемещения здания жильцов из него не выселяли и даже электричество, телефон и воду не отключали!

Корпуса дома соединили пристройкой. В ней, кстати, из-за проседания грунта под строением в 1967-м году произошел взрыв, который унес 147 жизней.

Этот дом стоит и сегодня — в нем все еще живут люди.

Также в этом же году в Москве был передвинут еще один дом, мешающий строительству Большого каменного моста. Это строение на улице Серафимовича, 5/6 не просто передвинули, но еще и подняли на двухметровую высоту.

Жильцов опять-таки не выселяли во время работ.

Дом сначала отделили от фундамента, для чего вырыли траншею. Тросами отрезали строение, после чего укрепили его дополнительными балками, создали ходовую раму.

Здание ставили на специальные катки и везли строение по рельсам.

Также переносу подверглось здание бывшего Саввинского подворья на Тверской, 6/6.

Это здание считалось одним из самых красивых и значимых, выполненных в 1907-м году в стиле барокко и модерна, поэтому его при расширении улицы Гоголя решили не сносить.

Перемещение этого здания было самой сложной работой Генделя, ведь его вес составлял двадцать три тысячи тонн!


Четыре месяца готовились к этому грандиозному переносу, а выполнили его всего за ночь.

Жильцы, которых не предупредили о точной дате переноса дома, крепко спали в это время.  проснувшись, обнаружили изменения.

Сегодня дом Саввинского подворья окружен новыми постройками.

Кстати, передвигали когда-то и здание Моссовета на Тверской, 13,  в котором сейчас находится московская мэрия. Это «переселение» на четырнадцать метров, связанное с расширением улицы, произошло в 1940-м году.

Уникальность процесса заключалась в том, что дом подвинули вместе с подвалом. В это время чиновники продолжали трудиться в собственных кабинетах и здание не покидали.

Сейчас на здании Моссовета есть еще два этажа. В некоторых местах по нему пошли трещины, и чтобы строение не разрушилось, его укрепили металлическими колоннами.

Также переместили старейшую в столице Глазную больницу. Эта операция была самой сложной ведь во время передвижения здания внутри находились пациенты, а также проводились операции.

Это здание не только перенесли вглубь квартала, но также развернули на девяносто семь градусов. Стоит строение и сейчас на углу улицы Горького и Мамоновского переулка. Ныне это здание офтальмологической клиники.

Во время войны передвижения домов были приостановлены — нужно было заниматься восстановлением разрушенных домов, а не проектировкой. Но потом переезд строений возобновили.

Например, на тридцать метров был передвинут в 1979-м году дом Сытина.

А в 1983-м году был немного подвинут театр имени Чехова.

Собственно, этот «переезд» стал последним подобным в Москве. Все, к сожалению, закончилось перестройкой и прекращением финансирования таких «передвижных «проектов.

Больше передвижек, хороших и разных!

Эпоха передвижек началась после утверждения Генерального плана реконструкции Москвы в 1935 году. Он предполагал расширение существующих магистралей и прокладку новых. На карте города появились так называемые красные линии. Все здания, которые выходят за них, — под снос. Но, в силу разных обстоятельств, некоторые уцелели. От магистралей, ведущих в светлое коммунистическое будущее, их просто отодвинули. В 1936 году создают контору по перемещению домов, в которую набирают специалистов из Метростроя. Впоследствии контору переименовали в Трест по разборке и перемещению зданий. Главным инженером треста был назначен Эммануил Гендель, ранее руководивший укреплением фундаментов зданий вблизи линий метро.

Эммануил Матвеевич Гендель (1903–1994) — советский инженер-строитель, крупнейший специалист по передвижке и выпрямлению зданий, технолог реставрационных работ. Самые известные проекты — передвижение домов на Тверской, выпрямление минаретов в Самарканде, колоколен в Ярославле и Больших Вязёмах.


С этим читают